Никита Иванович родился 18 сентября 1718 г. Его отец, генерал-поручик, принадлежал к ближайшим сподвижникам Петра I, был женат на племяннице царского фаворита князя Меншикова. Еще ребенком Никита Панин был представлен ко двору. А службу проходил в элитном Конногвардейском полку. Он оказался в числе тех молодых офицеров, которые помогли дочери Петра Елизавете занять российский престол. За эту заслугу новая императрица в 1741 г. произвела его в камер-юнкеры, и, возможно, уже с тех пор он мог бы успешно продвинуться в своей служебной карьере. Но, заметив предрасположенность Елизаветы к Панину, ее фаворит граф Шувалов смекнул, что дело для него самого может обернуться "оттеснением" от власти, и в спешном порядке отправил Никиту Ивановича посланником в Данию. Так Панин попал на дипломатическую службу, что в конечном счете принесло выгоды всей России.
    Панин обладал всеми задатками отменного дипломата: был умен, осторожен, расчетлив, прекрасно образован. Канцлер Бестужев-Рюмин обратил на него свое внимание и перевел из Дании в Стокгольм, на более ответственный пост. Здесь Никите Ивановичу предстояло протрудиться двенадцать лет. Ему удалось предотвратить назревавший разрыв дипломатических отношений со Швецией, подписать в 1758 г. русско-шведскую декларацию о готовности обеих держав охранять торговое мореплавание в Балтийском море и препятствовать появлению британского военного флота на Балтике. В 1759 г. Елизавета поручила Панину, ставшему в то время уже камергером и генерал-поручиком, заняться воспитанием будущего императора Павла. Назначение важное, сделавшее Никиту Иванович человеком еще более значительным. Его даже называли самым сановитым вельможей империи. Но он и отличался от многих других вельмож своим европейским лоском, изысканностью, манерами. Он умел располагать к себе людей, его искренне любили друзья, а врагов-то у него почти и не было.
    С приходом к власти Екатерины в 1762 г. положение Панина еще более укрепилось. Императрица отдавала должное его дипломатическим талантам, сделала его своим советником по вопросам внешней политики. Но тут ему пришлось выдержать сильную конкуренцию со своим старым другом и покровителем Бестужевым-Рюминым. В этой бескровной закулисной борьбе Панину удалось одержать верх. Бестужев-Рюмин вышел в отставку, а Панин стал старшим членом Иностранной коллегии. Не будучи официально назначен канцлером, он, по существу, в течение почти двадцати лет руководил всей внешней политикой России. Панин был дипломатом нового склада, не похожим на Бестужева-Рюмина. Он не обладал таким завидным трудолюбием, как тот, но был менее циничен в достижении политических целей, зато выступал провозвестником идеи и принципов; как мыслитель, задумывал широкие, смелые и сложные планы, хотя и не любил изучать их подробности и условия исполнения. Это был в какой-то степени дипломат-мечтатель, белоручка и жизнелюб, по отзывам современников, а Екатерина так и вовсе жаловалась после его смерти, что достаточно помучилась с ним, как с лентяем, и была часто недовольна его медлительностью. Но тот же Панин явился создателем и проводником небывалых в Европе международных проектов, содействовавших российскому державному величию. Английский посланник отмечал, что Панин "не преследовал других целей, кроме тех, какие соответствуют пользе и чести государыни и укреплению в России правительства". Никита Иванович в этом смысле выполнял наказ Екатерины, которая уже в первые годы своего правления заявляла: "Время всем покажет, что мы ни за кем хвостом не тащимся". И он вторил ей: "Мы систему зависимости нашей от них (имея в виду Францию и Австрию) переменим". С этой целью он разработал идею Северного союза. По его проекту северные некатолические государства (впрочем, с включением и католической Польши) соединялись для взаимной поддержки, для защиты слабых сильными. Основная тяжесть ложилась на главных, активных членов союза - Россию, Пруссию и Англию; второстепенные, пассивные члены - Швеция, Дания, Польша, Саксония и другие мелкие государства - должны были оставаться нейтральными, не вступать ни в какие союзы, с южными странами Европы. Иными словами, профранцузской коалиции следовало противопоставить союз держав северных. Он писал, что "самое верное для поддержания в Европе равновесия против двух домов - австрийского и бурбонского - заключается в том, чтобы северные державы составляли между собою систему, совершенно независимую. Они гарантируют себя этим от вмешательства во внешние раздоры...".