На Генуэзской конференции 1922 г., где встретились представители Советской России и западноевропейских держав, известный английский дипломат с некоторым изумлением сказал: "Так, как знают европейские дела они, мы европейских дел не знаем". Что ж, в этом политическом ристалище умов и эрудиции Георгий Васильевич Чичерин был действительно не самым последним человеком. Ему все было знакомо: иностранные языки, этикет, манеры, изысканное обхождение, даже тонкости кухни - не только дипломатической, но и ресторанной. Потому что он происходил из той же великосветской среды, можно сказать, с молоком матери впитал культурные традиции высшего общества. В Москве знали, кого посылать в Геную.
    Он родился в 1872 г. в Тамбовской губернии, происходил из дворянского рода. Отец почти двадцать лет находился на дипломатической службе в Бразилии, Германии, Франции, Италии, а также в главном архиве МИДа. Хотя больших постов не занимал, но у начальства был на хорошем счету. Да и мать, Жоржи-на Егоровна Майендорф, была связана родственными узами с дипломатическими фамилиями. Словом, как писал сам Георгий Васильевич, "рос среди всевозможных воспоминаний из дипломатического мира, дышал этим воздухом". Особое внимание он с детства уделял изучению иностранных языков. "Все дороги открыты тому, - говорил он, - кто знает главные языки". Чичерин окончил Петербургский университет и в 1898 г. поступил на службу в главный архив МИДа. Здесь, работая с редкими документами, он как бы продолжал свое образование, изучая историю дипломатии, а позже написал интересную монографию о канцлере Горчакове, сподвижником которого был отец Чичерина.
    К началу 1904 г., когда Георгий Васильевич жил в Германии, относится его знакомство с социал-демократами. Ему дали кличку Орнатский и ввели в Русское информационное бюро. Тотчас же в Особый отдел департамента полиции в Петербурге на запрос, кто такой Орнатский, поступил ответ: "Это Чичерин, племянник известного исторического деятеля, очень богатый человек, одолживший партии 12 тысяч марок". Службу свою дипломатическую на благо России Георгий Васильевич забросил и перед началом мировой войны жил то в Париже, то в Лондоне, сотрудничал с социал-демократическими органами печати. Во время войны он, естественно, выполняя линию партии, выступал за поражение своей Родины. После Февральской революции 1917 г. Чичерин активно содействовал возвращению в Россию политических эмигрантов. Выступал он и против капиталистических держав; в конце концов, за антибританскую деятельность лондонские власти усадили его в одиночную камеру Брикстонской тюрьмы.
    "Для меня Моцарт был лучшим другом и товарищем всей, жизни... У меня была революция и Моцарт,; революция -настоящая, а Моцарт - предвкушение будущего..."
Г. В. Чичерин

    Но его заключение длилось недолго. Придя к власти, Ленин вспомнил о Чичерине, сразу же наметил его на роль наркома иностранных дел. Дело оставалось за малым: вытащить Георгия Васильевича из Брикстона в Смольный. С этой целью, недолго думая, приостановили выдачу выездных виз всем британским гражданам, желающим поскорее покинуть Россию.
    Английскому послу Д. Бьюкенену сказали: "До тех пор, пока не будет выпущен Чичерин". Но в Лондоне и сами рады были избавиться от этого революционного узника. Так Георгий Васильевич очутился в 1918 г. в Москве и вскоре возглавил Наркомат иностранных дел. Руководивший до него этим заведением Лев Троцкий позже признавал: "Наша дипломатическая деятельность в Смольном происходила без всякого аппарата На-рокминдела. Только когда приехал т. Чичерин и был назначен в состав Наркоминдела, началась работа в самом здании, подбор сотрудников. Но в очень небольших размерах".